Два наследника одной крови

Колокола Эльдарры звонили не переставая — восемь часов подряд, пока повитухи не вышли из покоев королевы с осунувшимися лицами.

Первый крик раздался на рассвете. Дитя появилось на свет тихим, розовым, совершенно обычным — и именно в этот момент свечи в родильной комнате вспыхнули синим. Второй мальчик родился спустя семь минут, и его пальцы светились.

Король Азар стоял у порога, не решаясь войти. За спиной — советники, маги, капеллан с требником, прижатым к груди как щит.

— Оба живы, — сказала повитуха, и голос её не выражал ничего хорошего.

Близнецов назвали в тот же вечер. Старший — Кай, первородный, обычный. Младший — Рен, который уже к ночи поджёг пелёнки, просто потому что заплакал.

Прошло шестнадцать лет.

Кай научился не смотреть на руки брата. Рен научился носить перчатки.

Дворец знал, кто из них настоящий наследник по крови — первородство было законом. Но академия магов уже трижды присылала письма с золотыми печатями, и каждый раз отец убирал их в ящик стола, не вскрывая.

Сегодня утром ящик оказался пуст.

Кай нашёл отца в тронном зале — тот стоял у окна, держа в руках распечатанный конверт. Пальцы короля дрожали мелко, почти незаметно, но Кай знал этот жест с детства.

— Они требуют ответа, — произнёс Азар, не оборачиваясь. — Академия заберёт Рена на обучение. Или… — он помолчал, — …или пришлёт своих людей сами.

Он наконец повернулся, и Кай увидел в его глазах не страх — хуже. Облегчение.

Кай не отвёл взгляда. Он смотрел на отца долго — дольше, чем было удобно обоим.

— Ты рад, — сказал он наконец. Не вопрос. Приговор.

Азар опустил конверт. Его пальцы разжались, бумага упала на каменный пол и осталась лежать между ними, как что-то, чего уже не собрать.

— Я боюсь, — ответил король тихо. — Это не одно и то же.

Кай развернулся и вышел. Он нашёл Рена там, где всегда — в дальнем крыле, у узкого окна, выходящего не на сад, а на хозяйственный двор. Брат сидел на подоконнике и держал в перчаточных пальцах мёртвый листок плюща, который, пока Кай смотрел, медленно позеленел.

— Ты знал, — сказал Кай.

— С утра, — кивнул Рен. Он не поднял глаз. — Я видел, как он вскрывал конверт.

— И что ты чувствуешь?

Рен помолчал. Листок в его руках пустил тонкий белый побег, коснулся подоконника и замер.

— Ничего страшного, — произнёс он наконец. — Это же просто обучение.

Он лгал. Кай слышал это так же отчётливо, как слышал в детстве потрескивание пелёнок. Но он не стал говорить этого вслух. Вместо этого он сел рядом — плечом к плечу, как они сидели в шесть лет, когда гром пугал обоих одинаково.

Они оставались так до темноты.

Утром Рен сам спустился в тронный зал и попросил отца ответить академии согласием. Азар смотрел на младшего сына так, словно видел его впервые. Возможно, так и было.

Колокола Эльдарры в тот день молчали. Но в дальнем крыле, на подоконнике у окна, выходящего на хозяйственный двор, плющ цвёл — белым, негромко, упрямо.